4-я заповедь блаженства

 Блажени алчущии и жаждущии правды, яко тии насытятся.

Господь наш Иисус Христос сказал: «иже аще хощет душу свою спасти, погубит ю; а иже погубит душу свою Мене ради и Евангелия, той спасет ю» (Мк.8,35). Слова сии глу­боко надобно напечатлеть в сердце своем тем, кои, поговевши, покаявшись и Святых Тайн при­частившись, вступили теперь в борьбу с собою, со страстями своими, с живущим в них грехом. Ведайте, борцы Христовы, что, когда самих се­бя вы поражаете, самим себе труд, болезнь и скорбь причиняете, не наветование какое против себя являете, а спасение свое устрояете; не теря­ете, а приобретаете; не иждиваетесь, а полнеете, растете.

Чтоб это было вам яснее и мужество ваше в борьбе с собою неослабнее, поясню вам, каким образом бывает, что когда мы губим себя, — не губим, а спасаем.

Понятно сие станет вам, когда хорошо вооб­разите, что произошло с нами в падении. Там положилось основание такому загадочному образу действования нашего в отношении к нам самим. Святой Макарий Египетский в беседах своих часто обращается к сему предмету и раз­ными сравнениями старается приблизить его к нашему понятию. Он говорит, что в первобыт­ном состоянии человек был чист, совершенен и украшен всеми добродетелями: страхом Божиим, верою, кротостию, смирением, милосердием, воздержанием, чистотою, нестяжательностию, братолюбием — словом, всеми совершенствами, в каких сиял в нем образ и подобие Божие. Но когда внял он внушению лукавого и преступил заповедь, тогда вошел в него другой человек, во всем противоположный первому, который, сорастворившись с ним, закрыл его, стеснил и заглушил собою, как бы член наложился на член, го­лова против головы, грудь против груди, руки против рук и прочее, всякий, член против соот­ветствующего члена: так что того первого чело­века не видно стало, а виднелся один почти сей пришлый человек, во всем, как сказано, проти­воположный первому: страстный, нечистый, гор­дый, богоборный, злобный, любостяжательный, завистливый, невоздержный, похотливый, братоненавистный, всякою нечистотою и неправдою исполненный.

Так одвоился человек. Собственно человек есть естество человеческое, как оно вышло из рук Творца; а это пришлое, нечистое и страстное не есть человек, а только призрак являет человека, и не живет, а только являет призрак жизни, на деле же мертво есть или, лучше, мертвяще в отношении к истинному человеку. Кажется нам самим, нашему лицу, надлежало бы стоять на сто­роне правого, первобытного человека. Но не известно, что такое сделалось с нами, что мы отшат­нулись от него и стали на сторону человека при­шлого, страстного, до того, что его только и счи­таем собою. Отчего и бывает, что, какою бы страстью ни был одолеваем человек, он стоит за нее, как за себя. Ему и на мысль не приходит, что он тут действует не за себя, а за чужого ко­го-то против себя. Когда, например, в гневе кто бывает и по внушению гнева идет против ко­го, то чувствует, что стоит за себя, себя хочет за­щитить. Тогда как ни гнев, ни другая какая страсть — не мы и не принадлежит к природе человека. Это все пришлое, чуждое, враждебное нам, губящее нас.

Вот сегo-то страстного человека, чуждого нам и пришлого, которого, однако ж, по обольщению мы стали считать собою, душою своею, и запо­ведует Господь погубить и умертвить, если кто захочет душу, свою спасти, ту душу, которая стеснена, закрыта и заглушена сим пришлым че­ловеком, или пришлою страстною душою. И дей­ствительно, так бывает. Так и с нами будет. Ибо если станем мы делом поступать так, станем, то есть, губить душу свою, то следствием сего будет, что истинный в нас человек освободится из-под гнета человека пришлого и заживет свойствен­ною ему богоподобною жизнью; а человек при­шлый, призрачно живущий, потребится в нас, и во всем существе нашем воцарится таким образом истинная жизнь, исходящая, как видите, из самоумерщвления и самопогубления.

Очевидно вам, полагаю, стало, что значит гу­бить душу свою, чтоб спасти ее, и почему сие спасение иначе и устроиться не может, как погублением себя. Hо вместе с сим очевидно, да будет вам и то, что в деле брани духовной главный и начальный наш прием должен состоять в том, чтоб раздвоиться со страстным, пришлым в нас человеком, оттолкнуть его от себя, сознать его не только не собою, но и врагом нашим, губя­щим нас. Как в обыкновенных делах наших никак не станем мы действовать против кого-либо, пока не раздружимся с ним и не сознаем его в отношении к нам враждебности; так и в духовной жизни нашей, пока не раздружимся мы с страстями и не сознаем их враждебности нам, не станем действовать против них. А не станем действовать против них, и не умертвим их. Если же мы не умертвим их, то они будут мертвить нас. Итак, необходимо надо нам раздвоиться. Себя поставить на одну сторону, а страстного человека оттолкнуть на другую. Поставить его против себя и начать c ним брань и войну, чтоб, член за членом отсекая в нем, наконец и совсем убить его и выбросить вон из себя, оставшись чистыми и совершенными, как хочет Господь и как Он создал нас.

Напомню вам, что раздвоение должно было уже совершиться  в вас именно силою и действием покаяния. Ибо что есть покаяние? Начинает человек гнушаться всем нечистым, страстным и греховным и желая избавиться и очиститься от того, полагает твердое намерение посвятить жизнь свою Господу и исполнению святых Его заповедей, ни в чем не поблажая страстям и не поддаваясь более влечениям их. Вот, что есть покаяние! Оно есть тот внутренний поворот, коим раздвояется человек внутри себя сознанием и свободою, переходя от страстей на сторону святости – правды.

Так раздвоение в вас уже произошло. Смотрите, опять не сдружитесь. Ибо, коль скоро сдружитесь, прекратится брань. А брань теперь главное ваше дело; в ней – жизнь ваша. Вот и надобно вам постоянно поновлять и оживлять первоначальное раздвоение ваше со страстьми, подогревать в вас враждование с ними. Страстный человек хоть и оттолкнут уже, но он вес еще жив и будет тянуть вас к себе и лестию, и угрозою. Ваше же дело стоять на своем посту, не входя с ним ни в какие сделки и соглашения и всегда располагая себя противоположно тому, как он внушает. Он будет, например, влечь вас к похоти, а вы напрягайте себя на чистоту; он бу­дет возжигать гнев, а вы располагайте себя к кротости; он будет внушать гордость и тщеславие, а вы учите себя смирению. Так и во всем. Про­тивьтесь злу и понуждайте себя на добро. И это есть как главное дело ваше в брани, так и глав­ное условие успеха вашего в ней и вашего уми­ротворения внутреннего. Такого рода трудом над собою вы сделаете то, что человек страстный бу­дет все более и более слабеть, не только не полу­чая себе пищи и удовлетворения, но и постоянно будучи поражаем; а человек духовный будет все более и более крепнуть, пока наконец тот совсем не замрет и не останется один этот последний. Это только и хотел я вам ныне пояснить, чтоб, когда враг начнет к вам сладкие простирать ре­чи: «Зачем себя мучите и, себе во всем отказы­вая, губите себя», — вы, воодушевясь мужеством, ответили б ему: «Не себя мучим, а тебя, не се­бя губим, а тебя в голову поражаем, льстивого врага и губителя нашего»,— и продолжали б безжалостное к себе борение страстей своих, ни в чем не поблажая и отдыха им не давая от не­прерывных противлении им и поражений их.

Приложу в заключение мое искреннее вам благожелание, да у мертвятся «уды ваша, яже на земли: блуд, нечистота, страсть, похоть злая и лихоимание; да отложены также будут вами гнев, ярость, злоба, хуление, срамословие от уст ваших» (Кол.3, 5,8). Так вы совлечетесь «ветхого человека с деяниями его и облечетесь в нового» (Кол.3,9-10). И об вас можно будет сказать словом Апостола: «умросте» (Кол.3,3), - но так, что чрез смерть сию перешли вы «в живот» (1Ин.3,14); «и живот сей сокровен есть со Христом в Бозе» (Кол.3,3).

Буди вам сие благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, смертию Своею нас оживившего и в нашем самоумерщвлении живот свой в нас возрождающего и утверждающего! Аминь.