3-я заповедь блаженства

 Блажени кротцыи, яко тии наследят землю.

 

Вслед за поклонением Честному и Жи­вотворящему Кресту, что совершалось в прошедшее воскресенье и седмицу, ны­не Святая Церковь приводит нам на память пре­подобного и богоносного отца нашего Иоанна Лествичника, все с одною и тою же целию поощрения нас на подвиги самоисправления и преу­спеяния в добродетелях. Известно вам, что свя­той Иоанн составил душеспасительную книгу, именуемую «Лествица духовная», возводящая на Небо. Тут изображается непрерывная цепь добродетелей, или степени их, из коих, от од­ной к другой переходя и тем с одной степени на другую восходя, христианин вступает, нако­нец, в духовное Небо, в коем становится един дух с Господом. На сей-то последний предел жизни христианской наводя мысль нашу, Свя­тая Церковь хочет нам сказать: «Не бойтесь креста самораспинания и не бегайте крестоношения подвижничества. Смотрите, куда он при­водит, и воодушевитесь. Есть из-за чего потрудиться!»

И лествица сия точно сильна во всякую душу влить сей дух мужественного ревнования. Так она все выясняет: и начало всякой добродетели, и ее возрастание, и препятствия, и способы к преодолению их — и чрез это таким легким пред­ставляет упражнение в них, что читающему тот­час хочется вступить в подвиг, чтоб преуспеть в них. Почему не могу не желать, чтобы могущие познали сию книгу и пользовались ею ко спасению своему. И сам я пересказал бы ее вам всю; но где же это сделать? Целая книга! Укажу, по крайней мере, главное содержание ее и сделаю краткое очертание всего пути нашего ко Госпо­ду, под видом восхождений по лествице.

Лествица у святого Лествичника имеет тридесять ступеней, по числу лет сокровенной жизни Господа и Спасителя, после коих Он начал творити же и учити. Подобно лествице, виденной патриархом Иаковом, она одним концом утверждается на земле, чтоб быть доступною для нас, земнородных, а другим упирает в Небо, указывая конечный предел нашего предназначения» По лествице Иакова восходили и нисходили Ангелы, означая, что христианские добродетели суть ангельское дело и совершаются при помощи святых Ангелов. На верху лествицы святой Иаков видит Господа: к Господу приводит и лествица добродетелей христианских, чрез кои всякий, восходя от силы в силу, достигает «в мужа совер­шенна, в меру возраста исполнения Христова» (Еф.4.13) — достигает того совершенства, к которому обязу­ет Господь: «будите убо совершены, якоже Отец ваш Небесный совершен есть» (Мф.5,48), — того единения с Богом, о коем молился Господь: «да вcи едино будут, якоже Ты, Отче, во Мне и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут» (Ин.17,21).

Сие неописанное благо, братие, предзря, му­жественно, приступим к сей лествице и бодренно понудим себя к неленостному по ней восхож­дению.

Мужественно приступим и бодренно пону­дим себя положить доброе начало сему восхож­дению. Если везде доброе начало — половина дела, тем паче в жизни духовной, которой оно бывает полным предначертанием. Ибо смотри­те, чего требует здесь первый шаг? Требует оста­вить землю. Как в житейском порядке нельзя ступить на лестницу, не отделившись от земли, над которою неизбежно поднимаются, вместе с тем как вступают на первую ступень, так и в порядке духовном первая степень восхождения к христианскому совершенству есть оставление земли — греха, то есть удаление от грешных дел и страстных чувств и расположений, которое совершается в Покаянии, когда, отвергши все не­доброе и оплакавши, полагают благую решимость угождать Единому Богу. Кто дошел до сей ре­шимости, тот сделал первый шаг, вступил на пер­вую ступень. Как тому, кто как бы прирос к зем­ле, нельзя подниматься по лествице, так тому, кто еще обременен грехами, невозможно и думать о восхождении к совершенству. Уклонись преж­де от зла — и начнешь творить благое. «Уклонение от зла, — говорит святой Лествичник, — есть начало покаяния; начало покаяния есть начало спасения, а начало спасения есть благая решимость угождать Богу».

Вступив на лестницу, как потом восходят? Действуя руками и ногами, ступая то правою, то левою ногою и напрягаясь всеми членами тела. Так и покаявшийся и возымевший благую решимость угождать Богу тотчас вступает в труд, требующий напряжения и душевных, и телесных сил и безжалостного их утомления. Ибо ему необходимо противиться себе в худом и нудить себя на добро, внимать себе и всему встречаю­щемуся, из многого избирать лучшее, не упрежу дать и не отставать, не пропускать без внимания и малых приражений греха, отстранять препятствия, угадывать способы в нападениях врагов и бороться с ними, не слагая оружий. Все сие и подобное составляет труд борьбы со страстьми и преуспеяние доброделания, которым опреде­ляется самое восхождение к совершенству. Ибо что есть совершенство, как не искоренение стра­сти и вкоренение вместо нее доброго расположения. Это и есть главный труд наш. И не одну ступень надо перешагнуть, пока он кончится. Не искоренишь вдруг всех страстей и не насадишь всех добродетелей. И то, и другое совершается постепенно. И каждой страсти умаление имеет свои степени, равно как и утверждение всякого доброго расположения. Почему у святого Лествичника изображение сего труда кончается двад­цать шестой уже степенью.

Чему он здесь не учит, против какой страсти не вооружается! Вооружается против гордости и тщеславия, хитрости и лукавства, сребролюбия и любостяжания, чревоугодия и нецеломудрия, многословия и злословия, гнева и памятозлобия, лжи и клеветы, лености и сонливости, малоду­шия и боязливости и прочего. Научает смире­нию, незлобию, мужеству, бдению и усердию к молитве, нестяжательности, целомудрию, воздер­жанию, кротости, благоразумному молчанию, по­слушанию, памяти смертной, плачу, мягкосердию и прочему. Искоренение всякой страсти и на­саждение противоположной добродетели состав­ляет особую степень, которую надобно пройти, чтоб приступить к следующим. Во всем этом есть свои чин и порядок, для всякого, впрочем, свой, о которым узнает он, однако ж, уже на са­мом деле. «Покусившиеся с телом взойти на Небо,— говорит Лествичник,— поистине име­ют нужду в самопринуждении и непрестанном самоозлоблении. Благая решимость угождать Богу рождает труды. Труды сии суть делание добродетелей, или постоянное себя в них обуче­ние. Плод сего обучения есть навыкновение в них». От навыкновения же происходит укоренение в добре.

Это предел трудов в восхождении по лествице добродетелей. Говорят, что чем выше от земли, тем меньше бывает тяготение к земле, и, следо­вательно, легче борьба с своею тяжестию у того, кто восходит горе'. А есть такая черта, за которою тела совсем перестают тяготеть к земле, то есть становятся совсем без тяжести. Так и в степенях совершенства духовного: чем выше кто в нем всходит, тем меньше тяготит его земной. Иначе: чем тверже кто становится в добродете­лях, чрез постоянное навыкновение в них, тем меньше борют его грехи и страсти. А есть и такая высота совершенства, где страсти совсем почти замирают и душа наслаждается покоем пребывания в добре, в коем беспрепятствен но добродействует, свободно, непринужденно; естественно как бы, так же как естественно, на­пример, дыхание и обращение крови. Степень спя достигается тогда, когда в душе совершен­но укореняется всякая добродетель и воссиявает бесстрастие и чистота. Это есть Небо ду­ховное - верхний конец лествицы. Достигшим сего предела принадлежат прописанные Госпо­дом Блаженства и верх Блаженств - вселение Бога, виденного Иаковом на верху лествицы. «Совершенно бесстрастным, — говорит святой Лествичник, — называется и есть тот, кто ум воз­высил превыше всякой твари, душу же свою представил лицу Господа. Бесстрастие есть сер­дечное небо ума, есть небесная палата Небесно­го Царя. Плод бесстрастия есть полнота любви и совершенное вселение Бога в соделавшихся чрез сие бесстрастие чистыми сердцем, о коих сказано: «яко тии Бога узрят» (Мф.5,8).

Вот куда возводит и чем кончается священ­ная лествица! И вот эту-то картину хочет живо­писать ныне в уме нашем Святая Церковь, и, конечно, не любопытства ради или праздносло­вия, а ради того, чтобы дать нам побуждение и возможность осмотреть добросовестно самих себя и определить неошибочно — где же стоим мы и какую занимаем степень? Вступили ли на лествицу и, вступивши, далеко ли взошли, высоко ли поднялись от земли и виден ли хоть сколько-нибудь последний конец восхождения? Конечно, численно определить степень свою мо­жет быть трудно и даже невозможно; но нетрудно определить степени, резкими чертами отличаю­щиеся. Какой труд определить, например, пер­вую свою степень? Кто не в состоянии дать опре­делительный ответ, покаялся ли он и положил ли твердое намерение угождать Господу? Кто также не в состоянии сказать, вступил ли он, по раскаянии во грехах, в борьбу со страстьми, бо­рется ли с ними или поддается им? Так что же мы с вами скажем, братие? Стали ли на лестни­цу? Сделали ль хоть этот шаг?

Пусть ответит на сие совесть каждого. Я же приложу, что хоть шаг только кто сделал — все хорошо. Он уже на лестнице, уже на добром пути. Пусть много еще надо трудиться, пока по­кажутся в нем ясные следы совершенства, но начало положено. Не ослабевай только и не ле­нись по мере сил подвигаться вперед. Благо­словенно будет шествие твое; и если будет по­стоянно и неуклонно, несомненно увенчается успехом. Так хорошо хоть это. Но то дурно, если еще и первый шаг не сделан, если кто предан страстям и отстать от них не думает; или и думает, но все отлагает день от дня; или, жалея свою страсть любимую, хочет заменить ее ка­ким-либо добром, не отказываясь от нее; или, не имея резких страстей и порочных дел, живет, однако же, как живется, не радея о чистоте серд­ца. Все такие и подобные им не на добром пути стоят, еще не вступили на лестницу, возводящую к Богу, и им предлежит сделать сей первый шаг. Вот почему «Лествица» и воспоминается нам среди поста, чтоб, если кто, уразумев уроки ее, найдет, что он блуждает еще вне ее, имел время прийти в себя и покаяться. Вот это и поспеши­те сделать все, кому сие надлежит еще сделать. А потом усугубьте усердие заняться исправле­нием себя и утверждением в себе добрых навы­ков. Ведь другие не стоят, а всё идут. Зачем же и нам отставать?

Да и все, братие, «тако будем тещи, да постиг­нем» (1Кор.9,24), «задняя забывая, в предняя же простира­ясь» (Флп.3,13). Кто остановился, тот уже не идет. Кто не идет далее, тот неизбежно отстает или даже бо­лее подвигается назад. Нет у нас и минуты без дела, и нет дела, которое бы не было Богу или угодно, или неугодно. Это потому, что мы лица и всюду влагаем свое намерение, по которому де­ла обращаются или во славу Божию, или в уго­ду нашей самости и служат потому или в благопоспешение в нашем шествии, или в препону ему. Внимательный к себе и всему окружающе­му и остановиться не может, а, что ни шаг, все вперед в совершенстве своем, от всего собирает с Господом и от всего богатеет. «Блюдите убо, како опасно ходите, не якоже немудры, но якоже премудры, искупующе время, яко дние лукави суть» (Еф.5,15-16).

29 марта 1864 года